antisemit_ru (antisemit_ru) wrote,
antisemit_ru
antisemit_ru

Category:

Быль ли, небыль... Или песня о еде...

http://restoran-valdai.ru/wp-content/uploads/2012/12/servirovka14.jpg

     Зимним вечером в одном из залов Английского Клуба у Синего моста в Санкт-Петербурге собралось несколько человек. По столичным улицам мела вьюга, завывала, бросала пригоршни снега в толстые стекла окон клуба. Здесь же, в Портретной комнате, было тихо и уютно. На стенах висели картины с морскими сюжетами, перемежаясь изображениями джентльменов в полный рост, в париках, с длинными носами и круглыми глазами. То ли лорды, то ли принцы-консорты...
     В камине потрескивали дрова, от огня шло приятное тепло. Оплывали свечи в канделябрах.
      Неслышно скользили стюарды, разнося кофе и чай. Толстые персидские ковры глушили звуки.
      Среди присутствующих находился известный поэт и баснописец Иван Андреевич Крылов - толстый и одутловатый. Он сидел на своем излюбленном диване, занимая его изрядную часть, и дышал тяжело, с легким присвистом. Он только что принял ланч на английский манер - ростбиф неимоверной величины, с гарниром из новомодного привозного картофеля, зажаренного до золотистой корочки в свиных шкварках, и гренки из пшеничного хлеба. Картофель, или как его называли англичане - потаты, он особенно любил, и съел его не менее трех или четырех фунтов.
      Запил все эти яства русский баснописец тремя огромными кружками тёмного, как дёготь, ирландского пива - и сейчас отдыхал, сонно поглядывая на посетителей.
      В толстых пальцах, подобных английским свиным сарделькам, была зажата зубочистка, и Иван Андреевич время от времени ковырял ею в зубах.
      Среди людей он был известен как большой любитель поесть, и в Клубе к этому давно привыкли и подавали ему кушать много и обильно. Но и остальные дни, когда он не появлялся на набережной Мойки, он так же ел очень плотно, раз пять - шесть на дню.
      Во всех столичных ресторанах и трактирах он был своим человеком и разбирался в меню и особенностях кухни, как старый лоцман в любимой бухте.
      Не было в городе того блюда, которое он бы не попробовал, и не поставил свою весомую оценку.
      Поэтому, с большой радостью, Иван Андреевич состоял почетным членом Английского Клуба, кухня которого считалась лучшей в городе, а большую часть времени посетители проводили за игорными и обеденными столами. Последним он уделял повышенное внимание.
      Ныне же газеты были прочитаны, карты приелись. Захотелось послушать занятных историй. Один из членов Клуба, Франц Карлович Бердов, известный промышленник и владелец Металлического завода, опершись на камин, и изящно попыхивая сигарой, попросил:
      - Иван Андреевич, голубчик, рассказали бы Вы нам о еде, как правильно, а главное полезно кушать, - он иронично улыбнулся. - Уж вы-то в этом деле мастер.
      Удобней устроившись в креслах, набив трубки или по примеру Берда, запалив сигары, согревая бокалы с коньяком в руках, посетители приготовились слушать.
      Иван Андреевич оправил свой неряшливый сюртук, закапанный соусами и подливами за многими обеденными столами, пошевелил толстыми пальцами, собираясь с мыслями. Обвел слушателей сонным взглядом заплывших глазок и начал, словно бы нехотя, со снисходительной ленцой:
      - Еда для того и есть, что бы её есть! Только так, а не иначе, господа. Мельница сильна водой, а человек едой...
      Здесь он замолчал, сонно уставя глаза в пол - вроде как утомился от слов. Посидел немного, дыша с присвистом, улыбнулся - видимо, какая-то мысль показалась ему забавной. Когда глянул на своих слушателей, в глазах блеснуло нечто живое и заинтересованное:
      - Кушать я люблю по нашему, по-русски, согласно обычаем старины седой. Предки наши ох как мудры были.
      Для аппетита лафетник беленькой, с холода. С водкой дружить - здоровым прожить! И селёдочка нежная в маслице плавает, посыпанная лучком. Двумя-тремя кусочками закушу, потом немного молоки с колечком лука - больше не надо. Теперь можно и есть начать.
      На столе уже лежит душистый хлеб, солонка и перец красный и черный. Отдельно находятся соусы нескольких видов - всё это нам еще пригодится.
      Обычно люблю начинать с простых мясных щей на говяжьей голяшке, топленых в печи. А запах, какой от них идет, не хочешь есть, а не удержишься! Жиринки плавают, как архипелаги в море. Выхлебаешь тарелку - живот возрадуется. И второй лафетничек.
      Хочу сказать пару слов про холодные супы, которые ныне входят в моду в Европе, - Крылов сердито и недовольно засопел. - Это чёрте что, господа, а не еда. И не суп, и не компот. И запаха нет, и вкуса. Есть холодный суп нормальному человеку никак не возможно. И рекомендовать Вам такое блюдо я не могу, извольте. - Иван Андреевич сделал небольшую паузу.
      - После горячего супа, перехожу на холодную закуску, например холодец из утки с трюфелями. Съешь лоточек - хорошо же. Утка жирная, а мы жирок хлебушком осадим, да еще водки стопочку. Кости под стол, нечего им среди доброй еды валяться.
      Затем можно уделить внимание и серьезной еде. Поросёнок под хреном пойдет в самый раз, или например кролик тушеный с луком и вином. Поросенок лежит молодой, румяный, кожица слегка просвечивает, в зубах яблоко зажал, а хвостик крючком. Разрезаешь его - а оттуда душистый пар. Мясо нежное-нежное, от костей само отслаивается, его и жевать не надо. Помажешь его горчицей, сольцой присыплешь, да чеснока зубец. Или в соус помакать. А водочки под поросеночка? Сам Бог велел! - рассказ о любимом увлечении захватил Ивана Андреевича. Глаза его сверкали, начёсанные волосы топорщились во все стороны, в речи появилась страсть.
      - Салфетки для рук? Вздор! Одежда есть или скатерть!
      Ну а тут и рыба подоспела, можно карпа печённого скушать, а можно и солянку рыбную на сковороде. Главное не торопиться, есть с пользой, толком, расстановкой. Еще водочки выпить, да под икорку черную.
      А вот здесь надобно малость передохнуть, пару пуговиц на сюртуке расстегнуть не помешает, да и пот рукавом утереть.
      Также, господа, хотел бы обратить внимания на поваров. С ними, окаянными, надо ухо востро держать. Чуть зазеваешься, так они чернослив куда надо и куда не надо запихнут. Как говорят, и щуке в пасть и гусю, извините, в зад. Так что, в каком трактире или ещё где, я их, бестий, сразу насчет чернослива предупреждаю, что бы ни баловали. Да, они уже и сами меня знают, и куда не приду, всё правильно делают. - Иван Андреевич заколыхался чревом, задышал еще громче - так он смеялся. Потом успокоился.
      - Ну что ж, пора продолжить кулебякой. Что нам надобно знать про кулебяку? А то, что это исконно наша еда. Как говорит Николай Васильевич, умный молодой человек и мой хороший знакомец: 'правильная кулебяка - на четыре угла. В один угол положи ты мне щёки осетра да вязигу, в другой запусти гречневой кашицы, да грибочков с луком, да молок сладких, да мозгов, да еще чего знаешь там этакого. Да чтоб с одного боку она, понимаешь - зарумянилась бы, а с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, исподку-то, понимаешь, пропеки её так, чтобы рассыпалась, чтобы всю ее проняло соком, чтобы и не услышал ее во рту - как снег бы растаяла'. Вот такую кулебяку надобно кушать.
      Впрочем, иногда вместо кулебяки, прошу подать яичницу. На большую сковородку кладут три-четыре ломтя грудинки, жир они пустят, подрумянятся, перевернуть их сразу на другой бок, а сверху десяток яиц разбить. Посолить. Потом, когда уже поджарится всё, посыпать петрушкой или укропом, и про перец не забыть. Под такую яичницу хорошо съесть пять - шесть огурцов, и круг колбасы, но только не особо жирной. Доброе кушанье.
      А омлетом меня не заманишь, пусть англичане его едят!
      Следом каша, что бы хорошо в животе было. Гречневая каша - матушка наша, а хлебец ржаной - отец наш родной. Люблю кашу разную, но особо выделяю гречневую с грибами или рисовую с изюмом и мёдом. Каша тем хороша, что чем больше её съешь, тем и лучше для живота. Ну и ещё стопку водку, последнюю, что бы всё улеглось, как следует.
      Вот с основной едой и покончено. Теперь можно и сладкое нести - ватрушки или коржи с корицей. Тут уже пора и самовар с чаем, да с вареньем, вишневым или абрикосовым.
      Эх, господа, представьте, чай свежий, душистый, на травах, с долькой лимона и такой горячий, что аж брызжет, пока его наливаешь. Сам стакан, от жара запотевший, стоит в серебряном подстаканнике. Хорошо же! Выпьешь стаканов пять - шесть и разомлеешь. Никуда идти не хочется, да и не надо.
      Ну и заедки под чай, как же без них русский обед? Сахар кусковой, леденцы, пряники и изюм. А на тульский пряник, господа, знаете, как приятственно смотреть? Лежит он такой, весь из себя спокойный, как кирпич, глазурью облит, аж блестит. Снизу пропечённый, темный, а верх светлый. Ну-с, сейчас мы тобой займёмся.
      Вот собственно и всё, и не сказать, что бы много еды то было, простой обед обычного человека.
      - Иван Андреевич, а животом или заворотом кишок не страдаете?- с интересом спросил Николай Иванович Гнедич, поэт, более всего известный как переводчик на русский язык 'Иллиады' Гомера. Рассказ баснописца произвел на него сильное впечатление, и Николай Иванович посматривал на Крылова уважительно, с изрядной долей восхищения.
      - Ещё чего, со мной не забалуешь, - заволновался Иван Андреевич, и даже нахмурился, вроде как глупость услышал. - Он у меня учёный, живот то. Вот съем я, например, миску груздей под сметаной, запью ржаным квасом. А желудок урчать начнет. Ах ты, волчья сыть, играть со мной вздумал? Я ему тарелку борща с чесночком и пяток галушек. Ещё урчишь? На тебе, милый, десять блинков с икоркой! Блин не клин, брюха не расколет. Успокоился? Нет? Ну, тогда получай пару жареных перепелов, фаршированных брусникой. Вот и всё, затих. Впредь знать будешь, с кем шутить. А что бы запомнил, сверху ещё и чугунок отварной репы с салом.
      - Много ли русскому человеку нужно? - таким риторическим вопросом закончил Крылов свой рассказ.

Источник.

От Антисемита.  А мои запросы - скромные....

http://russkayakuhnya1.ru/wp-content/uploads/2015/02/vodka-zakuska-foto-20.jpg
Tags: СамИздат и литература.
Subscribe

Posts from This Journal “СамИздат и литература.” Tag

promo antisemit_ru february 24, 2016 22:04 31
Buy for 10 tokens
Мой отец родился на изломе времен, в самом конце тысяча девятьсот восемнадцатого года. Он был последним ребенком в большой крестьянской семье моего деда и его седьмым сыном. Сразу скажу - жили они тогда за Уралом, в достаточно давно освоенных русскими людьми сибирских землях. Чуть позднее те земли…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment